Юрий Непахарев и студия "Синева фильм"
выставки, акции Самотеки Фотоальбомы Самотеки. Самотека. Юрий Непахарев, Илья Смирнов, Леонид Дубоссарский

ИЛЬЯ СМИРНОВ - ВРЕМЯ КОЛОКОЛЬЧИКОВ
ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ РУССКОГО РОКА

Илья Смирнов автор книги "Время колокольчиков"

Выставки и акции.
Салун Калифорния.
Атаман Козолуп.
Марш Шнурков.
Заселение Помпеи.
Илья Смирнов - Время колокольчиков.
Илья Смирнов - Мемуары
.
Леонид Россиков - Судьба монтировщика.
Юрий Якимайнен - проза.
Алексей Дидуров - поэзия.
Черноплодные войны
.
Игральные карты Самотёки.
Токарев Вадим о живописи.
Лебединное озеро.
Фотоархив Самотеки.
Архив новостей Самотеки.
Олег Ермаков - графика, скульптура.
Дневники Муси и Иры Даевых.
Мастерская на Самотеке.
Мастерская на Лесной.
Косой переулок.
Делегатская улица.
Волконские переулки.
Краснопролетарская улица.


В ПАТРИОТИЧЕСКОМ ДВИЖЕНИИ
НЕ ВСЕ ГЛАДКО

Приговор над "самой антисоветской" группой столицы и окрестностей попытались привести в исполнение промозглым вечером 14-го марта 1987-го года с той же четкостью и внезапностью, что мы наблюдали в сцене с Сонни Корлеоне (помните "Крестного отца"?) на шоссе. ВЕСЕЛЫЕ КАРТИНКИ давали концерт в маленьком зале задрипанного ДК в Жуковском (рядом со знаменитыми Люберцами). За семь минут до конца зал тихо покинули два широкоплечих молодых человека. За пять минут до конца через одновременно распахнутые двери слева и справа от сцены хлынула... Я хотел написать "толпа", но эти ребята были слишком по-военному организованы. Не менее полусотни героев песни Ю. Шевчука "Мама, я любера люблю" блокировали проходы и сцену. Музыкантов и аппаратуру пока не трогали, но слаженно (наподобие того, как комсомольцы на съезде орали: "Ленин, партия, комсомол!") выкрикивали патриотические речевки:

— Гаси москвичей!

— Нам не нужен хэви метал!

Как уже догадывается читатель, КАРТИНКИ так же похожи на хэви- метал, как клуб, где они играли — на Карнеги-холл.

А началось все с того, что молодежный центр ЦАГИ - жуковского "ящика" — вдруг воспылал патологической страстью к ВЕСЕЛЫМ КАРТИНКАМ и принялся обрывать их лидеру Диме Яншину телефон. "Приезжайте, пожалуйста! "У нас литовок нет", — предупреждал честный Дима. — "Мы вам сделаем литовки!" — "А разрешат?" — "НАМ все разрешат". И действительно: разрешили. Это было так же невероятно, как награждение Нины Хаген Нобелевской премией за половое воспитание молодежи.

И как вы уже догадываетесь, ровно за пять минут до конца злополучного концерта любовь жуковской комсомолии к русскому политическому панку прошла так же внезапно, как и вспыхнула. С трудом добравшись до директора центра, сытого молодежного лидера брежневского призыва в пиджачно-галстучной униформе, мы услышали холодное:

— Да, правильно местная молодежь реагирует на антисоветские выступления!

— Вызовите милицию! — умоляла какая-то девушка.

— А у нас телефон не работает. Позвоните с улицы. Ха-ха.

Стоявшие рядом соратники-комсомольцы хихикали, как удачно нашкодившие подростки. Они знали, что будет с девушкой на улице."И все-таки — недооценили своих противников. Ведь приехала в Жуковский не "пьянь, рвань и грязь...", как писала о ДК центральная пресса, а вполне трезвые и довольно сообразительные люди. Сами музыканты жили неподалеку, все по той же злосчастной Казанской дороге: басист Олег Андреев в Красково, а вокалист Игорь Белов вообще в Люберцах — они вступили с налетчиками в непринужденную беседу типа: "Ну, земляк, "метал" тебе не нравится — а чего тебе нравится? Давай "мурку" сбацаем", выигрывая драгоценные минуты до начала побоища, в котором несомненно оказались бы виноваты "московские хулиганы". Тем временем интеллигентный человек Миша Мельниченко из ВГИКа, взяв в левую руку корреспондента "Юности" Сергея Гурьева, а в правую — гурьевскую красную книжечку, подошел к комсомольцам, как сказал бы Аркаша Северный — "с походкой, с комплиментом".

— Слушайте, вы, патриоты советской массовой песни! В зале находятся четверо корреспондентов центральных газет. Они не слепые, и все видят: если хоть с одним человеком здесь что-нибудь случится, мы будем спрашивать не с пацанов, которых сюда пригнали — а дойдем до Рекункова и до Горбачева, но вы лично заплатите за все.

Прессу тогда еще боялись. Минуту спустя комсомольцы задумались. Пять минут спустя- "стихийный протест местной молодежи" вымело из зала на улицу как по команде "Очистить помещение". Еще через пять минут появилась милиция, которая и провожала музыкантов и компанию до самой станции. И, честное слово, автор этих строк впервые в жизни испытал чувство облегчения при виде "газика", раскрашенного в украинские национальные цвета.
Но Мише Мельниченко и Гурьеву этого не забыли. Спустя месяц референт ЦК ВЛКСМ по оборонно-массовой работе Борис Земцов в "Комсомолке" разразился очередной статьей о борьбе с антисоветским подпольем в рок-музыке, особо выделив (правда, не называя по фамилии) "умственно неполноценного рыжего Сергея" и "журналиста" (в кавычках) Мишу, почему-то — "мастера по написанию подметных писем" (?). Разумеется, у нас не было никаких оснований подозревать чиновника из ЦК в причастности к многочисленным инцидентам с бандами "гопников" — мелких уголовников, вдруг воспылавших на рубеже 86—87-ого гг. страстью к "наведению лорядка"'. Но пройдет время, и сам Б. Земцов приоткроет дверцу лаборатории:

"Имеют место и совсем нетрадиционные формы патриотического возрождения. В Казани; в Чебоксарах, в Подмосковье мы имеем слепую форму протеста молодежи против духовной "интервенции". Да, форма этого протеста близка заурядной уголовщине, но кто сказал, что в deke патриотического возрождения все гладко и однозначно"* (* Земцов Б. Приемный сын. Советский патриот. 1990. № 13.).

Действительно — кто сказал такую глупость? В Жуковском получилось совсем не гладко: музыканты остались живы и невредимы. Но как видите, война за рок-н-ролл и при перестройке продолжалась с не меньшим ожесточением.

ЗАПОВЕДНИК СВОБОДЫ

К 1986 году рок-движение оказалось единственным самообеспечивающимся заповедником свободы в тоталитарной системе (может быть, наряду с "системой" баптистов- инициативников).

Его можно изобразить в виде концентрических кругов. Внешний — круг "потребителей" рок-культуры — непрерывно расширялся по мере того, как отдельные молодежные компании получали через какого- нибудь "продвинутого" приятеля доступ к записям Майка или Шевчука* (*Ваш покорный слуга в это время преподавал в строительном ПТУ "советское право" ("милые дети, я научу вас, как сесть в тюрьму возможно позже...") и непосредственно наблюдал этот процесс.). Второй, промежуточный круг сегодняшние журналисты назвали бы "тусовкой" — но в подпольные времена слово "тусовщик" не значило ничего хорошего (дешевый, пустой человек, "халява" — в противоположность тем, кто что-то делал, рисковал, брал на себя ответственность). Так что скажем лучше — помощники. А люди, для которых рок-н-ролл стал уже не просто развлечением, но образом жизни — по мере сил они поддерживали его существование, и если хватало фанатизма (авантюризма), пополняли ядро движения. Ядро составляли собственно создатели рок-культуры: музыканты, "писатели" (не члены СП, а те, кто записывал фонограммы на квартирных или незаконно оккупируемых казенных студиях звукозаписи), менеджеры, редакторы независимой прессы. Сплошь и рядом разные функции соединялись в одном лице, так же как в самом роке соединились музыка, театр и поэзия. Яркий пример — рижская группа ЦЕМЕНТ во главе со своим автором, солистом и одновременно президентом первого действительно самоуправляющегося рок-клуба в стране Андреем Яхимовичем. Позже я расскажу о них подробнее, чтобы читатель мог представить себе рок-движение "Live" — его нравы, систему отношений, отличия от нынешней "тусовки".

Аналогии рок-движения с авангардной живописью, литературным "андерграундом" того времени etc. беспочвенны уже хотя бы потому, что рок был не просто жанром искусства. Он выполнял еще множество функций, искусству вообще не свойственных — тех, которые в нормальном обществе относятся к сфере политики, религии и т.п.

— Это тундра — но в ней, надо, надо, надо жить!— пел А. Яхимович. Действительно — живя в социальной тундре, советский человек вынужден выл становиться сам себе сапожником, сам себе врачом и сам себе адвокатом. В принципе, ничего особенно хорошего в таком "совместительстве" не было, и то> что предлагал рок, как правило, не дотягивало ни до настоящей политики, ни до настоящей религии. Хотя, говоря словами Гребенщикова, для того времени это был "не выход — но все-таки лучший ответ". Сильные люди, составившие "ядро" рок-культуры в середине 80-х, весьма мало походили на вдохновенных романтиков и длинноволосых люмпенов наивной хипгшстской эпохи; культура же, которую они создавали, для огромного числа молодых людей оказывалась практически единственной реально доступной.

Лемма

Культура — не музей

Растущий человек приобщается к ней не когда разучивает из-под палки пару стихотворений классиков — но когда хотя бы на миг осознает себя частью живого, развивающегося культурного организма. Нетрудно заметить, что в то время, о котором идет речь, ни литература, ни кинематограф, ни театр не предоставляли молодежи такой возможности — ни один жанр, кроме рока.

Возьмем для примера подростка из обычной рабочей семьи. В библиотеке его родителей — в лучшем случае штук 50 тщательно оберегаемых от чтения собраний сочинений и макулатурных "бестселлеров". Приобрести по настоящему ценную современную книгу он не может, поскольку в магазинах они не продавались, а на свободном рынке имели недоступную для него цену. В районных библиотеках подобная литература, как известно, хранится в кабинете заведующей. Что касается читальных залов тех немногих крупных библиотек, куда еще пускают "население" (так номенклатура называет низшие сословия) — то просиживать там вечера наш юный друг не станет, поскольку не привык и не умеет так проводить время.
Театр. Скажем, в ПТУ культорг распространял билеты. Те, что не нашли лучшего применения. Чтобы попасть на "модный", то есть, говоря человеческим языком, хороший спектакль, нужно быть по меньшей мере гинекологом или директором бани.

Смешнее всего история с кино. Да, хорошие фильмы время от времени появлялись в прокате среди "Пиратов XX века" и маразматических индийских мелодрам. Однако, практически все они как на подбор — произведения сложные, требующие известной подготовки. Нашему герою станет скучно и на "Репетиции оркестра", и на "Сталкере", он уйдет пить пиво или просто уснет, и не нужно его в этом винить. А вот кинематограф, соединяющий высокий художественный уровень с занимательностью сюжета, до нашего проката не доходил вообще. Мы не видели тогда ни двух фильмов, упоминавшихся выше, ни "Кукушкиного гнезда", ни "Взвода", ни "Одиссеи 2001 года", ни "Однажды в Америке", ни даже славной детской сказки про Лкжа-Звездохода и принцессу Лею... Так что кино для нашего героя, пока он не приобрел видеомагнитофон — тоже понятие абстрактное.

И только рок гостеприимно распахивал перед ним двери. Кто сейчас певица номер один в мире? Кто в топе хэви метал? Чтобы узнать, понадобится всего несколько рублей на пленку и час времени. Со своим соотечественником-гитаристом он поболтает после концерта и разопьет бутылочку пивка. Ведь рок-музыканты — свои ребята и ничуть не заносчивы. И если в ДК того завода, куда он пойдет работать, квартирует модная группа, никто не помешает ему заходить на репетиции, помогать припаять что-нибудь и высказать заодно свои критические замечания: "В эту вещь я чего-то не врубился... это у Купера слизано... а вот это клево!" Тут же ему дадут почитать некий журнал на тонкой папиросной бумаге, куда каждый желающий может послать заметку, и она дойдет через полгода с новой стопкой тонкой бумаги хоть до Дальнего Востока.

"А вообще, — вдруг скажет себе наш юный друг, — почему бы не попробовать и мне? Поеду летом на шабашку, так деньги не пропью, а куплю гитару и усилок".

группа Цемент

ЭМИССАРЫ ИЗ ПРИБАЛТИКИ

В 86-ом мы впервые принимали ЦЕМЕНТ и их учеников СПЕЦБРИГАДУ — юных хулиганов из пролетарского пригорода Риги Балдерая — в московском студенческом пригороде Долгопрудный. И в самый последний момент выясняется, что местные дискотечники забыли выставить... пульт. Кто хоть немного разбирается в аппаратуре, qnnap`ghr, что такое играть без пульта. Я разбирался в аппаратуре плохо, но достаточно, чтобы, подходя к Яхимовичу, краснеть, как отличник, впервые в жизни получивший пару. Ведь "музыканты из Прибалтики" для нас звучало почти как "из Ливерпуля". Там открывали рок-клуб аккурат когда у нас их закрывали, и Яхимович, Гена Кривченков и Юра Городянский в своей первой группе ПОЕЗД УШЕЛ открыто пели песню "120 рублей" про средне-советскую зарплату и получали за это не повестки, а грамоты от местного комсомола.

— Не бери в голову, — с философским спокойствием отвечал Андрей. — Мы же все понимаем. Настроимся как-нибудь.

И настроились за час так, что было понятно каждое слово (тогдашний критерий качества). Но у их земляков-разгильдяев из СПЕЦБРИГАДЫ куда-то обломился барабанщик. Тогда цементовский драммер Юра Городянский, совершенно больной, с температурой под 39, снова сел за установку и бесплатно отыграл вторую половину концерта. А на следующий день ЦЕМЕНТ ждали в клубе ЦЕМЕНТного завода г. Подольска. И после первого же бодрого хардешника "Лесорубы" их сильно зауважали в этом сказочном краю, где все — деревья, дома, люди — припорошено серой цементной пылью. И когда явился "обламывать" концерт областной комсомолец, местные хулиганы приготовились его здесь же, в растворе, и похоронить: но лидер- гитарист Янис Ванадзиньш так по-русски послал этого комсомольца, а президент Андрей так высокомерно отчитал его с позиций латвийского партийного либерализма, что тот засомневался ("Может, действительно политика партии поменялась?") и спас свою молодую жизнь для участия в перестройке. А в Подольске в тот же вечер, по образцу рижского, был открыт собственный рок-клуб.

Для сравнения: при тех же обстоятельствах известный Юрий Лоза, узнав, что ему не приготовлена какая-то важная примочка, потребовал остановить автобус, который вез его на концерт, и вышел на полдороге. Полтысячи человек в далеком поселке остались ни с чем, потому что Лоза, в отличие от Яхимовича, был не "рокер", а эстрадник, решивший сделать левую карьеру на творческих заимствованиях из арсенала ДК:

Три друга начали с утра, а к вечеру дошли.

Простые парни, шофера, хозяева земли.

(Ю. Лоза)

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26